» » Сказки народов мира

Благодаря этому мы еще на плаву :)

Сказки народов мира

Автор: MANR от 24-12-2013, 14:00

Сказки появились еще до того, как люди научились писать и они считаются древнейшим атрибутом народного творчества. В далекие древние времена сказки передавались из поколения в поколение, из уст в уста. Мне, и наверное многим из Вас, в детстве мама и бабушка рассказывали интересные сказки. В них очень часто встречаются элементы волшебства и магии и рассказывается о растениях, животных, разной нежити. В этом разделе мы будем предлагать Вам почитать интересные сказки разных народов мира. Ведь сказка, это не только развлечение, а еще и мораль, воспитывают в человеке только положительные качества. Приятного чтения и положительных Вам эмоций.

 

Скрин из сазки "Баба-Яга"

 

Читайте сказки в продолжении.




Баба-Яга

Жили себе дед да баба; дед овдовел и женился на другой жене, а от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха ее не полюбила, била ее и думала, как бы вовсе извести.
 
Раз отец уехал куда-то, мачеха и говорит девочке:
 
- Поди к своей тетке, моей сестре, попроси у нее иголочку и ниточку - тебе рубашку сшить.
 
А тетка эта была баба-яга костяная нога.
 
Вот девочка не была глупа, да зашла прежде к своей родной тетке.
 
- Здравствуй, тетушка!
 
- Здравствуй, родимая! Зачем пришла?
 
- Матушка послала к своей сестре попросить иголочку и ниточку - мне рубашку сшить. Та ее и научает:
 
- Там тебя, племянушка, будет березка в глаза стегать - ты ее ленточкой перевяжи; там тебе ворота будут скрипеть и хлопать - ты подлей им под пяточки маслица; там тебя собаки будут рвать - ты им хлебца брось; там тебе кот будет глаза драть - ты ему ветчины дай. Пошла девочка; вот идет, идет и пришла. Стоит хатка, а в ней сидит баба-яга костяная нога и ткет.
 
- Здравствуй, тетушка!
 
- Здравствуй, родимая!
 
- Меня матушка послала попросить у тебя иголочку и ниточку - мне рубашку сшить.
 
- Хорошо: садись покуда ткать.
 
Вот девочка села за кросна, а баба-яга вышла и говорит своей работнице:
 
- Ступай, истопи баню да вымой племянницу, да смотри, хорошенько; я хочу ею позавтракать.
 
Девочка сидит ни жива ни мертва, вся перепуганная, и просит она работницу:
 
- Родимая моя! Ты не столько дрова поджигай, сколько водой заливай, решетом воду носи, - и дала ей платочек.
 
Баба-яга дожидается; подошла она к окну и спрашивает:
 
- Ткешь ли, племянушка, ткешь ли, милая?
 
- Тку, тетушка, тку, милая!
 
Баба-яга и отошла, а девочка дала коту ветчинки и спрашивает:
 
- Нельзя ли как-нибудь уйти отсюдова?
 
- Вот тебе гребешок и полотенце, - говорит кот, - возьми их и убежи; за тобою будет гнаться баба-яга, ты приклони ухо к земле и, как заслышишь, что она близко, брось сперва полотенце - сделается широкая-широкая река; если ж баба-яга перейдет через реку и станет догонять тебя, ты опять приклони ухо к земле и, как услышишь, что она близко, брось гребешок - сделается дремучий-дремучий лес, сквозь него она уже не проберется!
 
Девочка взяла полотенце и гребешок и побежала; собаки хотели ее рвать - она бросила им хлебца, и они ее пропустили; ворота хотели захлопнуться - она подлила им под пяточки маслица, и они ее пропустили;
 
березка хотела ей глаза выстегать - она ее ленточкой перевязала, и та ее пропустила. А кот сел за кросна и ткет; не столько наткал, сколько напутал. Баба-яга подошла к окну и спрашивает:
 
- Ткешь ли, племянушка, ткешь ли, милая?
 
- Тку, тетка, тку, милая! - отвечает грубо кот. Баба-яга бросилась в хатку, увидела, что девочка ушла, и давай бить кота и ругать, зачем не выцарапал девочке глаза.
 
- Я тебе сколько служу, - говорит кот, - ты мне косточки не дала, а она мне ветчинки дала.
 
Баба-яга накинулась на собак, на ворота, на березку и на работницу, давай всех ругать и колотить. Собаки говорят ей:
 
- Мы тебе сколько служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала. Ворота говорят:
 
- Мы тебе сколько служим, ты нам водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица подлила. " Березка говорит:
 
- Я тебе сколько служу, ты меня ниточкой не перевязала, а она меня ленточкой перевязала. Работница говорит:
 
- Я тебе сколько служу, ты мне тряпочки не подарила, а она мне платочек подарила.
 
Баба-яга костяная нога поскорей села на ступу, толкачом погоняет, помелом след заметает и пустилась в погоню за девочкой. Вот девочка приклонила ухо к земле и слышит, что баба-яга гонится, и уж близко, взяла да и бросила полотенце; сделалась река, такая широкая-широкая! Баба-яга приехала к реке и от злости зубами заскрипела; воротилась домой, взяла своих быков и пригнала к реке; быки выпили всю реку. дочиста.
 
Баба-яга пустилась опять в погоню. Девочка приклонила ухо к земле и слышит, что баба-яга близко, бросила гребешок; сделался лес, такой дремучий да страшный! Баба-яга стала его грызть, но сколько ни старалась - не могла прогрызть и воротилась назад.
 
А дед уже приехал домой и спрашивает:
 
- Где же моя дочка?
 
- Она пошла к тетушке, - говорит мачеха. Немного погодя и девочка прибежала домой.
 
- Где ты была? - спрашивает отец.
 
- Ах, батюшка! - говорит она. - Так и так - меня матушка посылала к тетке попросить иголочку с ниточкой - мне рубашку сшить, а тетка, баба-яга, меня съесть хотела.
 
- Как же ты ушла, дочка?
 
- Так и так, - рассказывает девочка.
 
Дед, как узнал все это, рассердился на жену и расстрелял ее; а сам с дочкою стал жить да поживать да добра наживать, и я там был, мед-пиво пил; по усам текло, в рот не попало.
 
(Русская народная сказка)

 

Как у австралийцев появился бумеранг


Mного-много лет назад земля была совсем плоской. Как блюдо. А над ней нависало небо, плоское, как крышка от блюда.
 
Между небом и землёй был только очень небольшой промежуток, так мало места, что там могли жить только крохотные люди и звери, не больше термитов.
 
Дожди не выпадали, потому что они могли утопить и унести эти маленькие существа.
 
Деревья были совсем низенькие, как травинки.
 
В те далёкие времена в одном из селений жил храбрый охотник и вождь племени по имени Йонди.
 
Однажды охотился он далеко от дома и прилёг отдохнуть возле небольшого источника. Йонди был очень умён и заметил, что к этому источнику приходят слабые и больные звери, пьют из него и становятся здоровыми и сильными.
 
Окунулся охотник в источник и почувствовал, что его мускулы стали как камень, а усталость исчезла.
 
Поглядел Йонди в воду, а там, на дне источника, лежит палка, которую волшебная вода сделала твёрдой и прочной. Взял Йонди палку и ещё раз окунулся в чудесный источник, который он назвал источником будущего.
 
Вышел охотник из воды и стал расти всё выше и выше. Палка тоже всё увеличивалась.
 
Стукнулся Йонди головой о свод небес, схватил волшебную палку, напрягся и начал ею отодвигать небосклон всё выше и выше, пока и сам не стал таким, как теперешние люди.
 
Ещё поднатужился охотник и отбросил небо далеко ввысь, туда, где оно находится сейчас. А вместе с небом взлетели вверх солнце, месяц и звезды.
 
Вода из источника будущего тоже поднялась вверх, к солнцу, превратилась в тучи, и из них пошёл благодатный дождь.
 
Волшебная вода напоила землю и всех людей, зверей, деревья и траву, и всё начало расти, пока не стало как сейчас. Из земли забило множество источников. Они соединились и стали реками и морями.
 
На небе засверкала яркими цветами радуга. Вдруг она разбилась на тысячи и тысячи кусочков. Эти кусочки превратились в чудесных многоцветных птиц.
 
Все люди стали танцевать и хвалить великого охотника Йонди, отодвинувшего небо так далеко. Звери тоже радовались и танцевали, а кенгуру так распрыгался, что разучился ходить, и с тех пор только прыгает.
 
А глупый страус испугался, бросился бежать - и бежал до тех пор, пока его ноги не стали такими сильными, как сейчас.
 
А некоторые звери проспали всё чудо. Им было лень встать. Так на земле появились ленивцы.
 
Отодвинув небо, Йонди начал искать свою палку, которой он подпирал свод небес. Смотрит, а палка эта изогнулась и стала бумерангом.
 
С тех пор жители Австралии почитают бумеранг... Ведь он помог людям вырасти, а не ползать по земле, как муравьи.
 
(Австралийская народная сказка)

 

Глоток вина для змеи


Ручаться нельзя, что история эта правдива. Однако сами посудите: если некто каждое воскресенье ходит в церковь, разве станет он в субботу врать первому встречному?
 
Вот этот аккуратный ходок в церковь и поведал данную историю, он поклялся, что всё в ней святая правда и что произошло это как раз, когда в виргинской речке под странным названием Коровий Выгон он удил рыбу. В то время по берегам этой речки городов ещё было мало, всё пространство покрывали леса и болота.
 
- Так вот, - рассказал он, - стояло тёплое погожее утро, и я отправился на реку, чтобы поудить рыбку.
 
Пошли мы, стало быть, вдвоём - я и моя старшая дочь Кэрол, которая была великая охотница до рыбной ловли, почти что как я. Я нёс удочки, а Кэрол - корзину, сплетённую ею из ивняка. А в корзине той было полно всякой снеди, да ещё кувшин золотистого вина из одуванчиков, какое её мамаша приготовила прошедшей весной. Каждую весну она готовила вино из одуванчиков, и вот вам моё честное благородное, никто лучше её не умел его делать во всей Виргинии.
 
Насчёт живца мы не беспокоились, потому как червяка я мог изловить везде, а то и лягушку. Их всюду пруд пруди.
 
Так мы и шли, покамест не добрели до реки. Выбрали местечко, сели. Вот тут-то я и вспомнил о наживке.
 
"Кэрол, - говорю я, - нам бы живца теперь!"
 
Уселись мы так уютно, точно кролики под кустом, и до того неохота мне было подниматься. Гляжу я вокруг, нельзя ль чего нибудь вырыть поблизости, как вдруг замечаю старушку мокасинную змею. Лежит неподалече, а в пасти у ней жирненькая такая лягушка, и она её вот-вот заглотнёт.
 
"Эх, была не была! Что змея её заглотит, что на живца я её возьму, для неё всё едино", - подумал я.
 
Стало быть, встал я, нашёл палку вроде рогатки, прижал змею к земле и вытащил у неё из пасти лягушку нам на живца.
 
Палку потом выбросил, а старушка мокасинка поглядела на меня с таким укором, что я почувствовал, будто виноват перед ней. Пасть у неё была всё так же разинута, а глаза ну впрямь молили меня о чём-то.
 
Да-а, вы ж знаете, человек я богобоязненный и сердобольный, не могу видеть, когда живая тварь страдает. Лягушку ей отдать я, понятное дело, не мог, потому нужна она мне была самому. А рядом стоял кувшин с одуванчиковым вином, который Кэрол вытащила из корзины, чтоб не упал, не пролился. И недолго думая я плеснул глоток прозрачного одуванчикового сока прямо в глотку старой мокасинке.
 
Ай-ай-ай, вы бы посмотрели на неё! Только не убеждайте меня, что змеи улыбаться не могут, слово даю, эта старая мошенница расплылась в самой что ни на есть счастливой и благодарной улыбке.
 
Я себя больше не чувствовал виноватым, раз змея теперь глядела счастливой, и сел удить рыбу. Рыбы было много, и мы с Кэрол вскорости наловили её целую гору. Она лежала прямо на траве, а Кэрол всё трещала, не закрывая рта, это она унаследовала от своей матери, а та если начнет говорить, так словно речка журчит.
 
Я её вполуха слушаю и вдруг чую - кто-то легонько толкает меня в ногу. Быстро оборачиваюсь, а это мокасинная змея тыкает меня хвостом. Сама голову задрала, а во рту у неё опять лягушка!
 
Ах ты, дождик косой! Снимите с меня шляпу, загоните на чердак и уберите лестницу, коли я не верно понял.
 
Стало быть змея говорит мне на своём змеином языке: "Видишь, хозяин, я принесла тебе другую лягушку, так дай ты мне, ради Бога, ещё глоток этого одуванчикового сиропа!"
 
Ну куда мне было деваться? Человек я сердобольный, а потому взял я у неё из пасти лягушку и налил ей туда глоток одуванчикова вина. Но потом я дал ясно понять этой мокасинке, что больше в лягушках не нуждаюсь, а в одуванчиковом вине очень даже нуждаюсь для поддержания сил.
 
Змея поглядела на меня так грустно, но уползла, ничего не сказала.
 
Мы с Кэрол много наловили тогда и домой отправились с полной корзиной рыбы.
 
С тех пор я никогда не хожу удить рыбу без кувшина одуванчикова вина, а потому о наживке могу не беспокоиться, сами понимаете.
 
(Американская народная сказка)

 

Ученик чародея


На севере Англии жил некогда великий чародей. Он говорил на всех языках и знал все тайны вселенной. У него была огромная книга в переплёте из чёрной телячьей кожи с железными застёжками и железными уголками. Книга эта была прикована цепью к столу, крепко-накрепко прибитому к полу, и когда чародей хотел почитать, он отпирал её железным ключом. Только он один читал эту книгу, потому что в ней были собраны тайны царства духов.
 
У этого учёного чародея был ученик - преглупый малый. Он прислуживал своему великому учителю, но не смел и одним глазком заглянуть в огромную чёрную книгу. Его даже в покои чародея не допускали.
 
Но как-то раз, когда учителя не было дома, ученик не утерпел и прокрался в его покои. И вот он увидел диковинные предметы, какими пользовался чародей, когда превращал медь в золото и свинец в серебро.
 
Было тут зеркало, которое отражало всё, что делается на белом свете; была и волшебная раковина - стоило чародею приложить её к уху, и он слышал всё, что хотел слышать. Однако ученик тщетно возился с тиглями - он так и не смог получить из меди золото, а из свинца серебро. Напрасно всматривался он в чудесное зеркало - в нём плыли какие-то облака да клубился дым, но ничего больше не было видно. А в раковине только что-то глухо шумело, будто далекая морская волна била о неведомый берег.
 
"Ничего у меня не выходит,- подумал ученик,- потому что я не знаю заклинаний, написанных в книге. А она заперта".
 
Он обернулся и - о чудо! Книга оказалась незапертой - учитель перед уходом забыл вынуть ключ из замка. Ученик бросился к книге и открыл её. Слова в ней были написаны чёрными и красными чернилами. Юноша почти ничего не мог разобрать, но всё-таки, водя пальцем по одной строчке, прочитал её вслух по слогам.
 
И вдруг комната погрузилась во мрак и весь дом затрясся. Громовые раскаты прокатились по всем покоям, и перед юношей появилось ужасное страшилище. Глаза его пылали, как два светильника, а изо рта вырывалось пламя. Это был демон Вельзевул, покорный чародею: юноша нечаянно вызвал его заклинанием.
 
- Приказывай! - заревел демон, как ревет печь, когда в ней бушует пламя.
 
Юноша застыл на месте, его пробирала дрожь, волосы встали у него дыбом.
 
- Приказывай, или я тебя задушу! Но юноша не мог ответить. Тогда демон схватил его за горло и, обжигая своим огненным дыханием, заревел:
 
- Приказывай!
 
- Полей вон тот цветок! - в отчаянии выкрикнул юноша первое, что пришло ему в голову, и покачал на герань, стоявшую в горшке на полу.
 
Злой дух тут же исчез, но мгновенно вернулся с бочонком воды на спине и вылил всю воду на цветок. Потом опять исчез и вернулся с новым бочонком. И так он раз за разом исчезал и возвращался, и всё лил и лил воду на герань, пока в комнате не набралось воды по щиколотку.
 
- Довольно, довольно! - задыхаясь, молил юноша. Но демон не слушал его. Он всё таскал и таскал воду - ведь ученик чародея не умел прогонять духов.
 
А вода беспрерывно поднималась - юноша уже стоял в ней по колени, потом по пояс, но Вельзевул по-прежнему таскал полные бочонки и поливал герань. Вскоре вода дошла юноше до подмышек, и он вскарабкался на стол; потом она поднялась до самых окон, забилась о стёкла, забурлила вокруг юноши, и он стоял в ней по шею. Напрасно он кричал во весь голос: злой дух не унимался...
 
Да он и по сей день таскал бы воду, поливал бы герань и конечно залил бы весь Йоркшир, но чародей, к счастью, вспомнил, что забыл запереть свою книгу, и вернулся домой. И в тот самый миг, когда вода уже пузырилась у самого подбородка бедняги ученика, чародей ворвался в свои покои, произнес заклинание и прогнал Вельзевула в его огненную обитель.
 
(Английская народная сказка)

 

Барбаик Лохо и домовой


Барбаик Лохо была служанкой в Керарборне, в окрестностях Плуара. В ту пору она еще была молода и слыла проказницей и хохотушкой.
В Керарборне, как и везде, был свой добрый домовой, который взял на себя заботу о коровах фермы - потому-то они и давали так много самого лучшего молока, жирного и с густыми сливками. О лошадях домовой Керарборна совершенно не заботился, - он угождал только женскому полу. Ночью он подметал кухню, мыл посуду, чистил кастрюли и медные тазы и наводил на них блеск, он натирал мебель, шкафы, буфеты и старинные поставцы из резного дуба и делал это так, что на кухню старой Маркхарит, предшественницы Барбаик, любо было смотреть. Всюду царила удивительная чистота, все так сияло и блестело, что можно было глядеться в каждую вещь, как в зеркало.
Что и говорить, хорошо жилось стряпухе в Керарборне! Но уж зато каждый день, когда Маркхарит ложилась спать, она всегда, бывало, позаботится, чтобы зимою в печи было достаточно жара; в углу, у самого очага, она клала круглый камень-голыш, отполированный морскими волнами и имевший форму тыквы, и, лежа в постели, смотрела, как ее милый домовой, окончивши все свои работы, пробирался к этому камню, устраивался на нем и грелся, слушая песни своего приятеля сверчка, покуда не пропоют петухи. Ростом он был поменьше фута, но Маркхарит ни разу не удалось увидеть его лицо, так как оно всегда было скрыто широкополой шляпой, вроде тех, какие носят в Корнваллисе. К доброму домовому все привыкли и его не боялись, потому что он никому не делал зла.
Но вот старая Маркхарит умерла, и место стряпухи, которого все так добивались, досталось молодой Барбаик. Она была счастлива и гордилась этим. Сначала все шло как нельзя лучше. Домовой охотно помогал красивой и веселой Барбаик и избавлял ее от самой грубой работы: ему нравились ее песни и ее смех, которые целый день разносились по всему дому вместо воркотни и брюзжания старой Маркхарит. Но у Барбаик всегда была какая-нибудь шалость или проказа на уме, и вот однажды ей вздумалось подшутить над своим другом домовым. Увы, это было началом всех ее несчастий!
Однажды вечером, перед тем как лечь спать, она нагрела погорячей на огне камень-голыш и затем положила его на обычное место. Она лежала, в постели и с нетерпением ждала появления домового. Он пришел, как всегда, и, ничего не подозревая, направился на свое всегдашнее место, но сейчас же вскочил и со страшным криком, от которого содрогнулся весь дом, бросился бежать, почесывая зад и опрокидывая все на своем пути.
Барбаик испугалась: она поняла свою оплошность и Теперь горько раскаивалась в ней! Но увы! Уже было поздно! Начиная с этого дня все пошло кувырком. Коровы исхудали, стали совсем тощие и почти не давали молока, а то немногое, что они давали, сейчас же скисало. В кухне был беспорядок и невообразимая грязь. Бедная девушка разучилась смеяться, и у нее сделалась такая несчастливая рука, что стоило ей прикоснуться к тарелке или к горшку, как эта вещь падала на каменные плиты пола и разбивалась вдребезги, и тогда ей слышался страшный, злорадный смех. Стряпня ее также стала отвратительна: и суп и каша всегда были либо недосолены, либо пересолены, блины подгорали, мясо недожаривалось; слуги беспрестанно жаловались на еду, и кончилось тем, что Барбаик рассчитали.
Она вскоре нашла другое место, но несчастья следовали за ней по пятам, и наконец никто уже не хотел ее держать. Бедная девушка совсем отчаялась, пала духом, и немного времени спустя ей пришлось стучаться во все двери и просить подаяния.
Так из-за проклятия домового, которого она обидела, она в тридцать лет превратилась в сгорбленную старуху.
 
(Французская народная сказка)

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.